Кажется, совсем недавно Житомирщина торжественно отмечала славный юбилей – сотую годовщину со дня рождения нашего великого земляка Сергея Павловича Королева. И вот на пороге сто третья годовщина. Хоть и не юбилейная дата, но в Житомире она не остается незамеченной. Хорошей традицией в нашем городе стало каждый год торжественным возложением цветов к памятнику ученому на площади его имени и к бронзовому бюсту возле музея космонавтики отмечать две памятные даты: 12 января и 12 апреля. Международный день космонавтики и день рождения ее основоположника.
Традиция эта родилась не сегодня и не вчера, она формировалась десятилетиями, начиная с тех печальных январских дней 1966 года, когда весь мир узнал о горькой потере – преждевременной кончине человека, которому земляне обязаны началом космической эры, эры пилотируемой космонавтики и многими другими свершениями первого космического десятилетия. В те дни газетные некрологи опубликовали имя и место рождения до того глубоко засекреченного Главного конструктора, и житомиряне узнали, чьими земляками они являются. Узнав, возгордились и решили увековечить память славного земляка, создать музей, воздвигнуть памятник. 1 августа 1970 года музей был открыт, а еще через год на одной из центральных площадей города был открыт памятник.
С тех пор в качестве почетных гостей в городе побывали многие летчики-космонавты, выдающиеся ученые, соратники Сергея Павловича Королева, его родные и близкие. Встречи с ними надолго остались в памяти житомирян. А в фондах музея космонавтики хранятся фотографии, фоно- и видеодокументы, запечатлевшие эти моменты.
Предлагаем некоторые из них вниманию всех, кому это интересно, на страницах сайта музея.
В январе 1987 года в Житомире проходили Королевские Чтения, посвященные 80-летию ученого.
Работникам музея удалось организовать и записать на магнитофон краткое импровизированное интервью почетных гостей. Вопросы задавала заведующая музеем Ольга Копыл:
Академик Б.В. Раушенбах
О.К.: У нас, работников музея, очень большая к вам просьба – ответить на несколько вопросов, которые мы для вас приготовили. И в частности первый вопрос Борису Викторовичу Раушенбаху. Зная, что Вы очень давно, еще со времен Реактивного научно-исследовательского института, работали с Сергеем Павловичем, мы хотели, чтобы вы сказали несколько слов, о том что вам запомнилось в те годы, об обстановке в институте. Тем более что время тогда было нелёгкое.
Б.Р.: Ну, что можно сказать? У Сергея Павловича была очень небольшая группа, число инженеров было 5 вместе с ним. Вся группа – человек 10. Естественно, что мы работали всевместе, он сидел в маленькой загородке такой, отгороженной в большом зале, где мы сидели все остальные. Ну, и обстановка была совершенно такая, я бы сказал, камерная. Поскольку всего несколько человек: 10 – вся группа. Работали мы над самыми разными крылатыми ракетами разного типа. Планёр. Потом будущая ракета-планер для побития рекорда высоты и т.д. Потом крылатые ракеты боевые. Т.е. всё крылатое, и даже старт – ускорение старта самолёта. Всё это было у нас. Это относительно тематики. Теперь относительно манеры вести дело… Там никакой разницы не было между Королёвым 60-х годов и раньше. Я с ним работал до войны и после войны. И я лично никакой разницы не почувствовал. Я бы отметил, отвечая на вопрос, в чём заключалась особенность работы с Сергеем Павловичем. Собственно говоря, вёл он работу так же, как и потом. У него было несколько принципов организации работ. Причём они проявились ещё в самом начале, и эти принципы можно свести к сдедующему: Во-первых, очень большая самостоятельность исполнителя. То-есть он не водил за ручку никогда. Ставил общую задачу и требо вал, чтоб она была сделана, не особо вдаваясь в подробности, кто будет делась и что будет делаться. То-есть, вот это умение заставлять всех выкладываться, а не водить за ручку – оно особенно нужно там, где работают большие коллективы. Это первое. Второе: очень жесткий режим выполнения по времени, по сути работы, не по форме, а по сути. Не отчитаться бумажками, а на самом деле что-то сделать. И трете: широкое привлечение всякого рода научных консультантов из самых невероятных мест для совместной работы. Умение собрать вокруг себя уже тогда какие-то группы, не работающих формально, но фактически включавшиеся в работу, скажем Московский университет. Ну вот это, пожалуй, наиболее характерные стороны его деятельности тогда, которые потом очень развились. Теперь вместо университета – академия наук, вместо отдельных исполнителей – целые институты, которые самостоятельно работали под его общим руководством. Ну и потом, конечно, жесткое требование плана и т.д. Т.е. это всё уже тогда проявлялось в полной мере.
О.К.: В книге «Творческое наследие академика Королёва» есть сноска небольшая, в которой говорится что с 1934 по 1936 год Королёв работал над ракетопланом за счёт личного времени. Вы не можете прокомментировать это?
Б.Р.: Дело в том, что «за счёт личного времени» - в том смысле, что это не было включено в план института. И больше ничего. А вот позже эта тема была включена в планы. Должен сказать что в то время многие работали за счёт личного времени, все планёры, например, как и многое другое, делалось в нерабочее время, дома.
О.К.: А чем объясняется, что тема ракетоплана не была включена в план?
Б.Р.: Ну, дело в том, что после того, как соединились ГИРД (Группа изучения реактивного движения) и ГДЛ (Газо-динамическая лаборатория), видимо сочли, что более важным и более срочным нужно делать то, что стало впоследствии «катюшами». А потом, по мере утрясания, и остальное тоже было включено в план. Я бы сказал, что это не было чем-то злонамеренным, а был естественный переходный процесс. Когда две организации сливаются, тематика их сначала претерпевает определенные преобразования, сокращения, а потом в конце-концов все входит в план. Соответственно этому плану мы и работали до 38-39 года, до 40-го даже.
О.К.: Видимо притиркой этих двух школ объясняется и другая сноска в упомянутой выше книге. В 1934 году в результате реорганизации руководства РНИИ бывшие гирдовцы были отстранены от руководящих должностей. В том числе и Королёв.
Б.Р:. Вы знаете, это уже надо чтоб историки это отследили. Дело в том что ГИРД была общественная организация, осоавиахимовская. Она была собранием энтузиастов, которые делали то, что им хотелось. Сами себе планы составляли, сами всё делали. А ГДЛ была государственная организация, где работа шла по государственным планам, отчитывались перед начальником вооружений, с точки зрения бюрократической это была серьёзная организация, тогда, как ГИРД была такая - самодеятельная. Так что это естественно, что при назначении начальников были назначены военные-артиллеристы. Хотя там может быть были какие-то вещи и ещё. Но я тогда там не работал, поэтому не хочу комментировать то, что я не видел.
О.К.: В 1938 вы там работали?
Б.Р.: Да, я там работал.
Конструктор космических летательных аппаратов Л.Н. Солдатова
О.К.: Вопрос Лидии Николаевне Солдатовой. Лидия Николаевна, вы работали при Сергее Павловиче ещё. Над первым спутником работали, да? Что вы могли бы сказать о работе с Сергеем Павловичем?
Л.С.: Можно сказать, что с Сергеем Павловичем действительно работать было, как выразился Павел Владимирович Цыбин в своем докладе, и трудно, и легко. Трудно потому, что задачи, которые он ставил, требовали очень быстрых сроков выполнения, Поэтому силы напряжения у всех сотрудников были на пределе, и тем более они были на пределе у Сергея Павловича. А легко было, потому что задачи эти все были интересные, а мы все были очень молодые, а молодёжь она вся с энтузиазмом огромным. И поэтому нам-то это было очень, так сказать, по душе. И ни со временем, ни с личными делами мы никогда не считались. Мы сидели вечерами, ночами, ровно столько, сколько требовал от нас Сергей Павлович. Вот поэтому было с ним интересно и легко.
Космонавт В.И. Севастьянов
О.К.: Спасибо. Виталий Иванович, Вы Сергея Павловича знали лично тоже, не так ли?
В.И. Да.
О.К.: Застали его?
В.И. Восемь лет застал.
О.К.: Что вы могли бы рассказать о своей работе с ним?
В.И. Сколько бы ни говорили о Королёве, каждый воспринимает его по-разному. Вот я недавно был на одном собрании в узком кругу космонавтов, и задан был только один вопрос: скажите характерные черты Королёва? Присутствующие шесть человек все сказали разное. Это естественно, потому что каждый человек воспринимал его по-разному. Так же как на многих встречах из мира журналистов каждый воспринимает тоже по-разному. Одни говорят, что это был прекрасный конструктор, другие, – что это великолепный организатор, третьи говорили, что это талантливый инженер, четвёртые говорили, что это - пример нашего сегодняшнего идеала ускорения в работе. Это точно так. Потому что тридцать лет назад, когда создавался спутник, работали по системе ускорения, которая сегодня требуется, и Королёв перестроился именно тогда. Это относится, конечно, не к Королёву только, а ко всему коллективу. Ведь, скажите, кто, какой начальник издаёт приказ, чтобы охрана после десяти вечера выгоняла с предприятия? Такой приказ был при Королёве издан. Но выполнялся плохо, потому что задерживался он сам. И коллектив сидел по своей воле в десять, и в одиннадцать, и в двенадцать вечера. Я помню эти талончики, которые мы брали для охраны, для того, чтобы работать по субботам и воскресеньям. И нужно было заслужить, чтобы получить этот талончик.
Кто-то говорит, что Королёв – это актёр, великий актёр. Несомненно. Талантливый и от природы, и не стесняясь, использовал это в работе. В общении с людьми и в работе с людьми. Он умел актёрским методом воспитывать. Мог устроить драматический спектакль по поводу каких-то незавершенных, или не вовремя завершенных дел, да так, что только искры летели во все стороны. Хотя там это всё делалось больше в назидание для других, а не для этого человека. Мог смело изучать, глядя в глаза любого человека, при этом так расспрашивать его, что у него в душе происходило хуже, чем при общении с потусторонним миром. Потому что это реальные были отношения, а не какие-то глупые слова. И это происходило. А в общем тут же вспоминали о его удивительной человечности. Кто бы ни обратился с какой-то просьбой, Королёв всегда был прийти на помощь. Так что это многогранная натура, и в три минуты его характер никогда даже и не поймёшь.
Журналист Я.К. Голованов
О.А: Спасибо. Ярослав Кириллович, вы встречались лично с Сергеем Павловичем?
Я.Г.: Да, я встречался с ним последние пять лет его жизни. Это было связано с моей газетной работой и, когда я занимался космонавтикой, потому что по специальности я инженер-ракетчик. Когда я наталкивался на какие-то непреодолимые цензурные препоны, и движения мне уже никуда больше не было, тогда я ходил к Сергею Павловичу, который очень быстро решал все эти вопросы. Так что в основном наши встречи носили такой профессиональный что ли характер, хотя во время встреч и бесед мы говорили и о литературе, и о книгах, и о фильмах и так далее. Во всяком случае я никогда не чувствовал, что он торопился в этот момент, как-то комкал, обрывал разговор. Вот этого не было. Я помню, один раз мне было просто неловко, потому что когда я вышел из кабинета в приёмную, в приёмной сидело огромное количество людей, человек пятнадцать, с какими-то чертежами, я помню, сидели и так меня долго провожали глазами, дескать, мальчишка какой-то, что он делал у Королёва так долго? Мне кажется, что это следует относить не за счёт интереса Сергея Павловича персонально ко мне, а интереса его к человеку как бы из другого мира, поскольку он был человеком всё-таки очень любознательным, и его просто интересовал человек, который как-то по-другому живет… Ведь мир Королёва хоть и был огромен, но вместе с тем был довольно замкнут. Понимаете, в отличие от многих учёных наших известных, у него не было такого широкого дома, где бы он принимал там актёров, художников, музыкантов. Как это многие наши крупные учёные делали. У него этого не было. Поэтому он иногда, я это чувствовал, пользовался случаем что-то такое узнать из мира, неизвестного ему.
О.К.: Правда что готовил к полёту журналистов?
Я.Г.: Да, правда. Вот я писал об этом в литературке, это было связано с моей повестью «Кузнецы грома». И во время обсуждения этой книжки он сказал: «Вообще, Вам надо самому слетать». Причём, так это было сказано, как будто это он сказал: «А вообще, Вам надо съездить в Житомир». И вот мы с Юрой Летуновым проходили все эти ужасные трёхнедельные медицинские проверки.
Н.С. Королёва, дочь академика С.П. Королёва
О.К.: Ну и последний вопрос к Наталии Сергеевне Королёвой, скажите нам несколько слов.
Н.К.: Вы знаете, я хотела сказать, что я сейчас под огромным впечатлением нахожусь от посещения этого музея. Я здесь много раз уже бывала. Первый раз в 1968 году. Меня привёз на своей машине Борис Евгеньевич Патон, после того, как на здании Киевского политехнического института была открыта мемориальная доска. Когда мы приехали, здесь не было ещё никакого музея, здесь жили люди тогда, и вообще только вопрос стоял об открытии музея. Проехали мы по городу, я помню город того времени, дома, я даже запомнила булыжные мощёные мостовые, колонки на улицах. И вот в семидесятом году, в августе, открытие этого дома-музея. На границе Житомирской области нас встречала Ольга Сергеевна Чернобривцева (секретарь обкома) и девушки в украинских костюмах, они держали на рушнике каравай хлеба. Бабушка вышла из машины, поцеловала этот каравай, и дальше мы поехали сюда. И вот я помню огромное множество народу, которое заполняло эту улицу Леваневского, и как бабушка входила сюда с большим волнением, разрезала ленточку этого музея. Она вошла сюда в дом и осматривала эту экспозицию. Тогда ещё это были только три комнаты – мемориальные. Она вспоминала, где что было, где что висело. А я смотрела на неё и думала: ведь больше шестидесяти лет здесь она не была, и всё-таки, как хорошо получилось, что она всё это помнила, что у неё была такая прекрасная память. Она помнила, где какие были вещи, где что было расположено. Она вспомнила сам дом, место, где он находился. Ведь действительно, трудно представить себе: это человеческая жизнь почти, больше шестидесяти лет её здесь не было. И потом нас обеих - меня и её, - конечно, очень тронуло то, что житомиряне так отнеслись к памяти моего отца. Ведь мебель, которая здесь стоит, естественно, не сохранилась, но она того времени. Когда в газете было напечатано, что должен открыться музей, нам рассказывали сотрудники музея, люди просто предлагали свои какие-то вещи того времени, мебель, различные предметы, для того, чтобы здесь создать музей. Сейчас здесь конечно прекрасный музей. Мне кажется, что все здесь присутствующие, особенно те, которые здесь впервые находятся согласятся со мной. Это необыкновенно тёплый музей. Здесь всё как-то представлено – и мемориальная часть, и экспозиция, - вот таким образом, что отсюда уходишь с необыкновенным волнением. И наверное это потому, что здесь работают прекрасные люди. За все годы, которые прошли с основания музея, с семидесятого года, здесь работали люди, которые с таким энтузиазмом занимались созданием музея, а сейчас этот новый павильон, который мы сейчас впервые увидели, и который наверняка будет прекрасным государственным музеем космонавтики на Украине. Это конечно очень здорово. Мне кажется, что если бы мой отец мог войти сюда, в этот дом, то наверное ему было бы приятно, что такая память.
У памятника нашему выдающемуся земляку С.П. Королёву
Н.С. Королёва и В.И. Севастьянов возлагают цветы к памятнику академика С.П. Королёва
Интервью дают Н.С. Королёва и О.Г. Ивановский, ведущий конструктор космического корабля “Восток”
Журналист Я.К. Голованов в кругу своих читателей
материал подготовили О.Копыл и Н.Колесник
